Все непонятные законы общественного развития действуют с неотразимой силой и слепою жестокостью законов природы. Но узнать тот или другой закон природы или общественного развития – значит уже, во-первых, уметь избегать столкновения с ним, а следовательно, и напрасной траты сил, а во-вторых, – быть в состоянии регулировать его приложение так, чтобы извлекать из него пользу».

Плеханов Г.В. Наши разногласия. 1885.

Модернизация научной методологии и инновационное и технологическое развитие науки

Методология естествознания является инструментом модернизации техники и технологий. Методология социальных наук является инструментом модернизации картины мира и в этом смысле является определяющей по отношению к методологии естествознания. Модернизация методологии определяет инновационное и технологическое развитие науки. Какие предпосылки для модернизации методологии и инновационного и технологического развития науки имеются в настоящее время?

Начнем с анализа основных затруднений.

  1. Господствующий в социальных и гуманитарных науках индетерминизм, ограничивающий роль науки лишь познанием явлений, препятствует познанию объективной картины социальной жизни, пониманию и объяснению динамических изменений в массовом сознании, коллективном поведении и социальном взаимодействии.
  2. Существенным недостатком традиционной методологии, базирующейся на статистике и теории вероятностей, отрицающей существование объективных социальных законов и занимающейся определением закономерностей [1] , является элиминация разнообразия проявления человеческой сущности и влияния человеческого фактора; сведение социальной и индивидуальной активности к экономическому интересу.

Индетерминизм и экономический редукционизм социальных наук принесли горькие плоды падения общей культуры населения и тотального распространения суеверий, утраты цели и смысла человеческой жизни, повсеместной анархии и запустения.

Что необходимо для устранения расхождения между теорией и социальной практикой? - Ревизия имеющегося методологического инструментария в целях дополнения научной парадигмы методологическим инструментарием, необходимым для построения альтернативной антропной картины мира, в центре которой не золотой божок корысти и не Гермес [2] – бог торговли и воровства [3] , а социально активные субъекты – индивиды и социальные группы с присущим им разнообразием свойств-признаков.

Следует признать, что экономический редукционизм - мера вынужденная, обусловленная затруднениями в определении количественных оценок, позволяющих объяснить динамические изменения в обществе и в политике. Бесчисленные попытки объяснить экономические кризисы и социальные революции динамическими изменениями в экономике оказались несостоятельными на практике. Изменения экономической конъюнктуры, динамической индивидуальной и средней нормы прибыли, цен на сырье и энергоносители, изменение стоимости основного капитала, размеров производства, занятости и стоимости рабочей силы и др. экономические факторы, а также законы о несоответствии производительных сил производственным отношениям; о планомерном, пропорциональном развитии народного хозяйства при социалистическом способе производства не объясняют поворотные точки в длинных волнах.

Действие законов о неравномерности экономического и политического развития капитализма и о конкуренции и анархии производства при капитализме население ощутило на практике, поэтому существование этих законов не вызывает сомнения. Возникло понимание, что экономические факторы играют второстепенную роль в определении поворотных точек. Решающее значение имеют социальные факторы.

Открытие в ХХ в. длинных волн в экономике, необъяснимых собственно экономическими причинами привело к пониманию невозможности элиминации влияния человеческого фактора на динамические изменения в экономике, политике, обществе [4] . И, наконец, в конце первого десятилетия XXI в. в связи с затяжным системным финансово-экономическим кризисом, охватившим все страны мира, стало очевидно и понятно всем, что решающим в инновационном и технологическом развитии общества является человеческий фактор.

При этом, не взирая на исходную посылку, что экономические факторы играют второстепенную роль в определении поворотных точек, влияние человеческого фактора оценивается опосредованно через изменение экономических факторов. Например: «Центральная роль в динамике длинной волны, как в других марксистских школах, принадлежит у Гордона средней норме прибыли. Она вместе с долей прибыли в национальном продукте определяет темп капиталистического накопления, которое, в свою очередь, решающим образом воздействует на масштабы технических инноваций [курсив - мой]. Последние оказывают обратное воздействие на норму прибыли, образуя тем самым замкнутый круг обратной связи». [5] Всё, человеческий фактор исчез из рассуждения, пропал, улетучился.

«Но норма прибыли по Гордону, определяется не только масштабом технических инноваций и общим состоянием экономики, но и в значительной мере мощью капиталистического класса, его позициями внутри данной страны и вне ее [курсив - мой]. Это и есть главный социально-политический компонент всей модели, на который приходится основная тяжесть объяснения длинной волны и ее поворотных точек». [6] Вместо человеческого фактора появилась «мощь капиталистического класса» – то ли «неведомая сила», то ли работа в единицу времени.

«Не ограничиваясь теоретическими схемами, Гордон старается измерить мощь капиталистического класса статистически, используя для этого и регрессионный анализ. Вводится переменная, представляющая собой многокомпонентный индекс и включающая в себя такие показатели, как «издержки утраты рабочего места», «индекс сопротивления рабочих» (доля бастующих рабочих к их числу), ожидаемые потери заработной латы в результате безработицы, «конкурентная сила» (влияние военной мощи за рубежом и взимаемых банками процентов на соотношение экспортных и импортных цен), «государственное регулирование» (темп прироста расходов государства на экономические и социальные цели), «доля капитала в налогах» (доля лиц и организаций, получающих капиталистический доход в общей сумме налогов), «импортное проникновение» (доля импорта в валовом национальном продукте - ВНП), «напряженность рынка товаров» (доля фирм, сообщающих о замедлении продаж от их общего числа)».

«Гордон делает попытку количественно соразмерить воздействие социально-политических фактора и технических инноваций. У него получается, что роль первых вдесятеро превышает роль вторых». [7] Чудесным образом посредством манипулирования симулакрами, статистикой и регрессионным анализом, приходим к самоочевидному выводу, что решающим фактором подъема и спада в экономике являются качества населения, определяющие основное направление инноваций: научно-техническое, политэкономическое, социально-экономическое, социально-политическое, социально-правовое. Поэтому не всегда главенствует научно-техническое направление инноваций. В истории естествознания достаточно тому примеров. Необходим учет интегративного влияния человеческого фактора на направление инноваций.

 Затруднения в инновационной деятельности, которые в настоящее время испытывает научное сообщество, не могут быть преодолены в рамках сложившейся системы взглядов на мир и место человека в нем, его отношения к окружающей действительности и самому себе. Необходим переход от объектной статичной картины мира к субъектной динамически изменчивой неравновесной антропной картине мира, в центре которой социально активные субъекты (индивиды и социальный группы). Поскольку их действие осмысленно, постольку перемена картины мира и признание разнообразия форм его существования не означает торжество случайности и вероятности. Напротив, целерациональное поведение социально активных субъектов разных социокультурных типов означает совпадение разных субъективных смыслов действующих с объективным смыслом разнообразных форм действия.

Смена картины мира, замкнутого в организационном отношении [8] в связи с ограничением разнообразия возможных форм существования [9] , поэтому синхронно меняющегося с изменением массового сознания, коллективного поведения и социального взаимодействия индивидов и социальных групп;  бесполезность вероятностных и статистических моделей в исследовании спонтанных трансформаций постоянно меняющегося мира активизировали поиск альтернативных средств количественного описания динамических процессов, ориентировали движение философской и научной мысли на поиск отличающихся от галилеевой картины мира «первообразных понятий» - «второго времени» (по определению И.Пригожина), предназначенного для описания изменчивости и длительности социокультурного метаболизма социально активного субъекта - источника перемен  социальной жизни и центрального элемента антропной картины мира.

В данной статье излагаются логико-философские основания и главная (основная) исследовательская гипотеза альтернативной индетерминистскому подходу инновационной методологии конструирования теоретических моделей, основанных на динамически изменчивой неравновесной антропной картине мира и представлении времени в виде кортежей смены социокультурных доминант массового сознания, коллективного поведения и социального взаимодействия.

В основе метода лежит категориально-логический аппарат античной философии и теории систем. Основные постулаты и аксиомы:

  • Мир – целое.
  • Мир состоит из вещей.
  • Вещь – целое.
  • Целое состоит и частей.
  • Части вне целого – другие вещи.
  • Целое характеризуется независимыми свойствами-признаками, качественно отличающимися от свойств-признаков частей.
  • Независимые свойства-признаки целого образуют функционально полную структуру.
  • Качественное своеобразие вещей обусловлено присущими им законами функционирования и развития.
  • Законы функционирования и развития детерминируются соотносительными свойствами-признаками вещей.
  • Соотносительные свойства-признаки вещей суть их изменчивость и период метаболизма (самоизменения).
  • Соотносительные свойства-признаки вещей детерминируются формой структуры взаимосвязи независимых свойств-признаков вещей.

Основная гипотеза исследовательского подхода является синтезом основных гипотез Э.Дюркгейма, М.Вебера и Т.Парсонса: социальные факты, как и природные, обладают тем свойством, что они принудительны для индивида, но поведение человека, в отличие от природных объектов, обладает осмысленностью, и институты, установления существуют лишь в той мере, в какой индивиды придают им значение, то есть принимают их в расчет в своем поведении.

 Демонстрируемый в данной статье инновационный исследовательский подход сопоставляется с исследовательскими установками Э. Дюркгейма, М.Вебера и Т.Парсонса.

Он близок к подходу Э.Дюркгейма в части поставленных целей: определение социальных законов, строгость методов исследования и свобода от субъективно-ценностных оценок. Но, расходится с его подходом в части определения причины социального факта.

Он также близок к подходу М.Вебера в части

  • выбора осмысленного поведения человека в качестве исходного пункта предмета и метода социологии;
  • возможности каузального сведения изучаемого социального феномена к психологическим причинам;
  • проверки фактами гипотез моделирования;
  • строгого соблюдения правил, предписанных методологией исследования.

Но, расходится с его подходом в части использования вероятностных закономерностей для объяснения на их основе социального поведения. Логика демонстрируемого исследовательского подхода построена на последовательности аналитических действий: от понимания нарратива - к конструированию обобщенной теоретической модели и определению на этой основе законов, объясняющих социокультурные трансформации общества, проявляющиеся в изменении массового сознания, коллективного поведения и социального взаимодействия населения.

В качестве центральных социологических категорий взят и «социальный факт» в определении  Э.Дюркгеймом как коллективное представление, и «действие» в определении М.Вебером как человеческое поведение, с которым действующий индивид (индивиды) связывает субъективный смысл.

Критерии коллективного поведения и социального взаимодействия определены так же, как у М.Вебера определены критерии социального действия: субъективная мотивация и ожидания.

Разработанный совместно с Куприяновым В.А. подход к описанию разнообразия массового сознания коллективного поведения и социального взаимодействия базируется на концепции идеальных типов. Он не отрицает, а конкретизирует концепцию социального действия М.Вебера и структурно-функциональный подход Т.Парсонса, снимая проблему понимания и объяснения массового сознания, коллективного поведения и социального взаимодействия посредством

определения генетической и логической связи независимых свойств-признаков идеальных типов;

объединения свойств-признаков идеальных типов в функционально полные целостные структуры устойчивых стандартизированных отношений, соотнесенные с целями и задачами социологического исследования;

 использования специального математического аппарата, основанного на построении канонических аналитических конструкций и их преобразовании во времени подобные структуры – кортежи смены доминант массового сознания, коллективного поведения и социального взаимодействия.

Это стало возможным благодаря дополнению концепции социального действия концепцией социокультурного метаболизма, открывающей возможность вычисления непосредственно по структуре метаболизма системы взаимосвязанных понятий: статических структурных и динамических функциональных категорий.

 Данные категории,неопределимые в концепции социального действия и по этой причине абстрактные, с точки зрения Т.Парсонса, но определимые в концепции социокультурного метаболизма, приобретают смысл и значение, так как определяют изменчивость динамических неравновесных диссипативных систем и длительность интервала времени между изменениями внутри этих систем – параметры, необходимые для анализа и прогноза динамики социокультурных трансформаций общества, анализа и прогноза спонтанного изменения массового сознания, коллективного поведения и социального взаимодействия.

Принципиальным отличием используемого в концепции социокультурного метаболизма математического аппарата от традиционно используемых в гуманитарных науках статистики и теории вероятностей является конструирование детерминистских моделей для описания динамики процессов самовозбуждения, самоизменения, самовоспроизводства, саморегуляции, самоорганизации, самообучения индивидов и социальных групп в процессе взаимной адаптации социокультурных систем: общества как формы организации совместной деятельности и социально активных субъектов как материальных референтов общества.

При таких обстоятельствах, для понимания способа установления причинно-следственных связей важно, что в рамках концепции социокультурного метаболизма, говоря о необходимых и достаточных условиях чего-либо, мы не утверждаем существование причинно-следственной связи. В концепции социокультурного метаболизма причинно-следственные связи предустановлены присущим социально активным субъектам свойством-признаком динамической изменчивости, способностью к взаимной адаптации посредством самовозбуждения, самоизменения, самовоспроизводства, саморегуляции, самоорганизации, самообучения.

Причиной динамической изменчивости (метаболизма) является необходимость самосохранения посредством взаимной адаптации. Метаболизм массового (или индивидуального, если идет речь об отдельном человеке) сознания, коллективного (или индивидуального, по тому же основанию) поведения и социального взаимодействия является причиной социокультурных трансформаций общества и человека. Социокультурные трансформации, наблюдаемые в виде изменения массового (или индивидуального) сознания, коллективного (или индивидуального) поведения и социального взаимодействия являются внешним проявлением социокультурного метаболизма, скрытого от непосредственного восприятия.

Объясняя разнообразие социокультурных трансформаций в рамках концепции социокультурного метаболизма, мы исходим из множественности проявлений внутренней причины (метаболизма), обусловленной как разнообразием свойств-признаков сознания, поведения, взаимодействия социально активных субъектов, так и разнообразием структур внутренней организации свойств-признаков исследуемых объектов.

При объяснении ограниченного разнообразия форм проявления динамического  неравновесия мы исходим из того, что  все эмпирические системы являются замкнутыми в организационном смысле.

Ограничение на разнообразие форм внутренней организации свойств-признаков, ведет к равенству статических структурных и динамических функциональных категорий, вычисляемых по структуре, и, соответственно, ведет к синхронизации разных процессов. В этой связи задача исследователя социокультурных трансформаций состоит в определении условий синхронизации разных процессов: социально-психологических, социально-экономических, социально-политических, политэкономических, социокультурных (в узком смысле) и др. В докладе [10] на примере математического описания динамики самоизменения и воспроизводства общества как неравновесной динамической системы продемонстрирован подход к толкованию синхронности разных процессов, к пониманию и объяснению социальных фактов и социального поведения.

Для понимания нашей позиции в части использования структур в качестве моделей исследуемых объектов и процессов необходимо отметить, что, установив связи между логическими структурами и математическими моделями физического пространства, мы убедились, что концепции геометрического мира и организованного, функционального мира, отнюдь не являются несовместимыми.

Концепция социокультурного метаболизма отличается от концепции социального факта и концепции социального действия первообразными понятиями социальной физики, т.е. тем, что она основана на  «втором времени», определяющем законы изменения общества и человека в процессе их взаимной адаптации.

Научная и практическая ценность концепции «социокультурного метаболизма» заключается в том, что она не только объясняет фундаментальные первообразные понятия социальной физики, но также открывает перспективу определения стратегического направления социокультурных трансформаций, адекватного выбора средств достижения социально и культурно значимых целей стратегического, тактического и оперативного управления на основе объективных законов самовозбуждения, самоизменения, самовоспроизводства, самоорганизации, саморегуляции, самообучения индивидов и социальных групп.

Законы социокультурного метаболизма суть физические законы, поэтому для их определения необходимо выбрать экстремальный принцип, позволяющий определять предельные значения физических параметров общества (изменчивость и период метаболизма) [11] . Оперируя структурами, естественно принять в качестве экстремального принципа универсальный принцип плотной упаковки, позволяющий выбрать критерии сравнения разных по размеру, форме и сложности структур. В скрытом виде он содержит все законы организации и саморегуляции.

Выбор принципа плотной упаковки в качестве универсального экстремального физического принципа подтвердил возможность определения законов общества не только «снизу», путем индукции, обобщения фактов, но и «сверху», путем дедукции от экстремальных принципов. Есть надежда, что его использование в квантовой механике будет также же продуктивным.

Идея решать исследовательскую задачу «сверху» и «снизу» принадлежит Эйлеру. Реализовать эту программу ни Эйлеру, ни тем, кто пытался следовать за ним, не удалось. После ряда неудач программа Эйлера по отысканию законов природы «сверху» была заброшена.

Тем не менее, применение данного подхода особенно актуально при исследовании поведения живых организмов и социальных организаций. Во всех этих случаях мы имеем дело с многочисленными механизмами, обеспечивающими адаптацию, которые сложны и часто глубоко скрыты от наших глаз.

Спустя два века в процессе разработки концепции социокультурного метаболизма, удалось реализовать программу Эйлера. Оказалось, что никакого регулярного метода для выбора критерия оптимальности в той или иной области физики не требуется. Необходим способ представления собственного времени исследуемых объектов и процессов, принцип связи логических и физических пространств и способ их развертки во времени подобные структуры.

Завершая статью, приведу размышления И. Пригожина, изложенные им во введении в книге «От существующего к возникающему: время и сложность в физических науках» (1980, рус. пер. 2002). Он пишет: «… «Вера в «простоту» микроскопического уровня отошла ныне в невозвратное прошлое. Существует, однако, еще одна причина, по которой я убежден, что мы переживаем сейчас расцвет научной революции. Классический (нередко называемы «галилеевским») подход к науке требует, чтобы мир мы рассматривали как некий «объект» и пытались строить описание физического мира как бы извне, анализируя его, но не принадлежа ему. Ныне же мы достигли его пределов [Койре, 1968]. Для дальнейшего продвижения нам необходимо более глубокое понимание нашей позиции – тех представлений, из которых мы исходим при описании физического мира. Разумеется, это отнюдь не означает, будто мы должны вернуться к субъективистским взглядам на науку – но наши знания должны в известном смысле коррелировать с характерными особенностями жизни. … Живые организмы – это объекты, далекие от равновесия, отделенные от него неустойчивостями. Кроме того, живые организмы непременно должны быть «большими», макроскопическими объектами, требующими когерентного состояния материи.

… Эти общие особенности живого необходимо включить в ответ на вопрос: «В чем смысл нашего физического мира, т.е. с какой точки зрения мы его описываем?» Единственно возможный ответ сводится к следующему. Мы начинаем описание на макроскопическом уровне, и все результаты наших измерений, даже те, которые относятся к микроскопическому миру, в каком-то пункте содержат ссылку на макроскопический уровень. Как подчеркивал Бор, существуют первообразные понятия. Априори они не известны, но всякий раз нам необходимо удостовериться в том, что наше описание согласуется с их существованием [Бор,1948]. Так в наше описание физического мира вводится элемент самосогласованности. Например, живые системы наделены способностью ощущать направление времени. В этом нас убеждают эксперименты даже с простейшими одноклеточными  организмами. Направление времени принадлежит к числу тех «первообразных понятий», о которых говорил Бор. Без учета этого понятия невозможна никакая наука, изучающая поведение, обратимое во времени, как динамика, или необратимые процессы. Следовательно, один из наиболее интересных аспектов теории диссипативных структур …состоит в том, что она позволяет нам обнаружить на основе физики и химии, чем вызвана направленность времени. Это открытие, в свою очередь, дает самосогласованное обоснование ощущения времени, которое ранее мы приписывали себе. Понятие времени намного сложнее, чем мы думаем. Время, связанное с движением, - лишь первый из многих аспектов этого понятия, который удалось непротиворечивым образом включить в схему таких теоретических построений, как классическая или квантовая механика.

Можно пойти дальше. Один из наиболее поразительных новых результатов, мимо которых мы просто не сможем пройти…, - появление «второго времени», глубоко связанного с флуктуациями на макроскопическом, динамическом уровне. Это новое время не является более простым параметром, как время в классической или квантовой механике. Второе время – скорее оператор, подобно операторам, соответствующим различным величинам в квантовой механике…».

Прошло 32 года со времени опубликования этой книги и 20 лет с момента разработки методологического инструментария априорного исследования слабо формализуемых неравновесных динамических систем и процессов. Что  препятствует модернизация научной методологии и инновационному и технологическому развитию науки? – Человеческий фактор!

© Юрина А.А., январь 2012

 

[1] Закономерный, по определению, – соответствующий, отвечающий законам. Закон - «связи и взаимозависимость каких-н. явлений действительности; необходимое и устойчивое отношение между явлениями» (Сл. Ожегова). Сначала закон, определяющий сущность явления, а затем его проявление (закономерное), а не наоборот. Данное отношение между понятиями закон и закономерное является прямым следствием и оно не рефлексивно, поэтому попытки из закономерного вывести закон нерезультативны. В этой связи Эйлер предложил решать задачи «сверху» и «снизу», исходя из априорных расчетов, основанных на общем законе, и исходя из обобщения наблюдений. Реализовать программу Эйлера удалось лишь в конце ХХ в., но это прошло мимо внимания научного сообщества.

[2] Герме́с (др.-греч. Ἑρμῆς), который был известен в Древнем Риме как Меркурий (от лат. Mercurius) — бог торговли, прибыли, разумности, ловкости, плутовства, обмана, воровства и красноречия, дающий богатство и доход в торговле, бог атлетов. Покровитель глашатаев, послов, пастухов и путников; покровитель магии и астрологии. Посланник богов и проводник душ умерших в подземное царство Аида.

[3] Никто не мог превзойти Гермеса в ловкости, хитрости, воровстве и лукавстве. Первое воровство совершил ещё будучи в пелёнках — покинув свою колыбель, он отправился в Пиерию и угнал пятьдесят коров[10], которых пас Аполлон. Чтобы их не нашли по следам, он привязал к их ногам ветки (вариант — приспособил сандалии) и пригнал в Пилос, где укрыл в пещере. А сам тем временем из панциря большой черепахи и из тонких кишок двух убитых коров сделал лиру на горе Хелидорея (Аркадия), на лире было 7 струн. Аполлон же в поисках коров прибыл в Пилос и, расспросив местных жителей, узнал, что коров угнал мальчик, но следов найти никто не смог. Догадавшись, кто это сделал, Аполлон пришёл к Майе и обвинил Гермеса в краже. Мать показала ему ребёнка, лежащего в пелёнках. Тогда Аполлон отнёс его к Зевсу, и Гермес после расспросов отца показал Аполлону, где находятся коровы, а сам сел неподалёку и стал играть на лире. Аполлону игра на лире очень понравилась и он предложил Гермесу обменять коров на лиру. Гермес стал пасти коров, играя на свирели. Аполлону захотелось иметь и этот инструмент, и он предложил свой жезл в обмен на неё. Ещё младенцем Гермес в шутку украл скипетр у Зевса, трезубец у Посейдона, у Гефеста щипцы, у Афродиты пояс, золотые стрелы и лук у Аполлона и меч у Ареса.

[4] Например, Дэвид Гордон, известный как родоначальник концепции «социальных структур накопления», возложил «главную ответственность как за нижнюю, так и за верхнюю поворотную точки» на внешние по отношению к экономике социально-политические факторы. Цит. По кн. Меньшиков С.М., Клименко Л.А. Длинные волны в экономике. Когда общество меняет кожу. – М.: Международные отношения, 1989. с.48.

[5] Там же.

[6] Там же с. 48. Я специально выделила основополагающие идеи Гордона и его соавторов в концепции «социальные структуры накопления» (Новая школа социальных исследований, Нью-Йорк, конец 70-х гг.), чтобы 1) подчеркнуть исторически сложившуюся в нашем Отечестве практику экспериментальной проверки западных политэкономических теорий и 2) обозначить для неэкономистов истоки мифов об экономическом процветании и социальном благоденствии за счет роста «мощи капиталистического класса» посредством формирования среднего класса, за счет «конкурентной силы», «импортного проникновения», бескорыстного вклада капиталистического накопления  в инновационное развитие.

[7] Меньшиков С.М., Клименко Л.А. Длинные волны в экономике. Когда общество меняет кожу. – М.: Международные отношения, 1989. с.49.

[8] Система, замкнутая в организационном отношении, подчиняется закону сохранения организации: сохраняет максимально возможное разнообразие типов.

[9] Число возможного конечно, бесконечно число невозможного. Этот принцип П.Д.Успенского вытекает из ограниченности ресурсов реальных объектов и процессов.

[10] Юрина А.А.  Методика прогнозирования динамики смены социально и культурно значимых ожиданий населения и выбора целей стратегического, тактического и оперативного управления государством. – XII междунар. Науч. КНФ. «Модернизация России: ключевые проблемы и решения», 15-16 дек. 2011, Москва,  ИНИОН РАН.

[11] Основными законами природы могут считаться лишь те, которые остаются неизменными в любой системе отсчета. Этому требованию отвечают лишь экстремальные принципы, поэтому законы социальной физики должны иметь экстремальную форму.